Цитаты
Иногда я встречаю вдохновляющие строки в даосских текстах. Иногда что-то слышу от наставников. Иногда что-то всплывает в моей памяти. Иногда придумываю сам.

Всё это, порой без указания источника — если его никак не вспомнить, — приведено тут.

Предсказания невозможны.

Почему. Потому что в тот миг, когда вы услышите прогноз, вы постараетесь принять меры. И если прогноз был полезным, а вы не совсем дураки, то вы сделаете так, что предсказание не сбудется.

Будущего нет. Есть только направление, в котором вы идёте прямо сейчас. И его можно менять. Прямо сейчас.

Глаз вот-вот ослепнет, если он может разглядеть даже кончик волоска.
Ухо вот-вот оглохнет, если оно может расслышать даже полет комара.
Язык вот-вот перестанет ощущать вкус, если он может отличить воду из реки Цзы от воды из реки Шэн.
Нос вот-вот утратит обоняние, если он может отличить запах гари от запаха гнили.
Ноги вот-вот отнимутся, если человек бегает быстро.
Разум вот-вот помутится, если он ясно отличает истину от лжи.
А все дело в том, что вещи не перейдут в свою противоположность, если не достигнут предела.

У главы семейства Пан в царстве Цинь был сын, который в детстве выделялся недюжинным умом, а возмужав, лишался рассудка: пение он принимал за плач, белое считал черным, благоухание — зловонием, сладость — горечью, а дурной поступок — добрым делом. О чем бы он ни думал, он все понимал наоборот, будь то небо или земля, четыре стороны света, вода или огонь, жара или холод. Некий человек по фамилии Ян посоветовал его отцу:

— Почему бы вам не обратиться за помощью к благородным мужам в царстве Лу? Среди них немало людей искусных и умелых. Возможно, они смогут вылечить вашего сына.

Отец безумного направился в Лу, но, проходя через Чэнь, встретил Лао-цзы и рассказал ему о болезни сына.

— Откуда ты знаешь, что твой сын ненормальный? — спросил его Лао-цзы. — Ведь нынче все в Поднебесном мире заблуждаются относительно того, что истинно, а что ложно, что полезно, а что вредно. Поскольку так много людей страдают этой болезнью, никто и не замечает, что все они больны. Безумия одного человека недостаточно для того, чтобы изменилась вся семья; безумия одной семьи недостаточно для того, чтобы изменилась вся деревня; безумия одной деревни недостаточно для того, чтобы изменилось все царство; безумия одного царства недостаточно для того, чтобы изменился весь мир. Но если целый мир обезумел, то как может безумие изменить его? Если бы все в мире были такие, как твой сын, то безумным считали бы не его, а тебя. Кто властен судить о радостях и печалях, звуках и цветах, запахах и вкусах, правде и неправде? Я даже не уверен, что мои слова не безумны, а уж речи благородных мужей из Лу — самые безумные в мире. Лучше тебе вернуться домой, чем тратить понапрасну деньги на лечение!

Вначале она проявила свою сущность из великого небытия. Она плыла по духу и была таинственно сокрыта в глуби западного спутанного хаоса изначальной энергии. Затем она отделила чистую эссенцию великого Дао, чтобы соединиться с ней вместе снова — и создать себе тело.

Настоящие люди древности не противились своему уделу одиноких, не красовались перед людьми и не загадывали на будущее. Такие люди не сожалели о своих промахах и не гордились своими удачами. Они поднимались на высоты, не ведая страха, погружались в воду, не замочив себя, входили в огонь и не обжигались. Таково знание, которое рождается из наших устремлений к Великому Пути. Настоящие люди древности спали без сновидений, просыпались без тревог, всякую пищу находили одинаково вкусной, и дыхание в них исходило из их сокровеннейших глубин. Ибо настоящий человек дышит пятками, а обыкновенные люди дышат горлом. Скромные и уступчивые, они говорили сбивчиво и с трудом, словно заикались. А у тех, в кого желания проникли глубоко, источник Небесной жизни лежит на поверхности.

Войско сильное погибает, дерево крепкое ломается, щит прочный раскалывается, зубы твёрже языка, а гибнут раньше. Потому что мягкое и слабое — костяк жизни, а твёрдое и сильное — спутник смерти.

Неужели те, кто владеет Поднебесной, непременно должны держать в руках власть, опираться на могущество, сжимать смертоносный скипетр и так проводить свои указы и повеления? То, что я называю владением Поднебесной, совсем не то. Обрести себя и всё. Обретаю себя, и тогда Поднебесная обретает меня. Мы с Поднебесной обретаем друг друга и навсегда завладеваем друг другом. Откуда же возьмётся что-то между нами? То, что называется «обрести себя», — это сохранение целостности своего тела. Тот, чьё тело целостно, с дао образует одно.

Древние государи за все доброе благодарили народ, а во всех бедах винили себя; все истинное видели в народе, а все заблуждения находили в себе. Поэтому, если погибал хотя бы один человек, они отрекались от власти и каялись. Теперь же не так. Правители скрывают свои деяния и называют тех, кто об этом не ведает, глупцами. Они отдают невыполнимые приказания и наказывают тех, кто не осмеливается выполнять их. Они устанавливают тяжкие обязанности и карают тех, кто с ними не справляется. Они посылают в дальний путь и укоряют тех, кто приходит с опозданием. Люди же, зная, что не могут выполнить приказ, подменяют старание притворством. Если правители день ото дня становятся все больше лицемерами, как могут не быть лицемерными их подданные? Когда не хватает сил, притворяются; когда не хватает знаний, обманывают; когда не хватает состояния, пускаются в разбой. Как же тогда можно обвинять за кражу?

Я также вполне осознаю, что темы, которых я касаюсь здесь, все мирские люди считают далёкими от дел практической жизни и бесполезными. Так что если бы я хотел всеобщей известности и единогласного восхищения, то мне следовало бы обратиться к темам, более близким для мирян-обывателей. Однако я не могу отказаться от обсуждения этих дел. Пусть даже мои слова не достигнут ушей обывателей, но всё же люди рассудительные, прочитавшие их, смогут оценить действенность того, о чём я говорю, и будут знать, что мои учителя, передавшие мне эти тайны, отнюдь не лгали и не обманывали.

… нас держат в узде законами и прельщают наградами, увлекают мечтой о славе и пугают наказаниями. Бездумно соперничаем мы ради мимолетной похвалы и добиваемся призрачной славы после смерти. Кланяясь направо и налево, мы стараемся угодить другим, вслушиваемся в мнения света и боимся обнаружить наши собственные пристрастия. Так мы лишаемся всех наслаждений в жизни и не можем хотя бы час прожить так, как мы хотим. Чем же мы отличаемся от преступников, закованных в цепи?

Если поводья будут двигаться в согласии с удилами, руки будут действовать в согласии с поводьями, а сердце будет в согласии с руками, тогда ты будешь видеть и без помощи глаз и гнать коней, не подхлестывая их кнутом. Храня безмятежность в сердце, блюдя правильную позу, не спутывая в своей руке шесть пар вожжей, ты сможешь направлять все двадцать четыре копыта своих коней туда, куда хочешь, водить их по кругу, бросать вперед или поворачивать вспять. Тогда твоя колесница проедет везде, где только поместится ее ось и может ступить копыто коня. И тебе будет удобно ездить всюду — даже по отвесным горам и глубоким ущельям, равнинам и топям.

У утки короткие лапы, но попытайтесь вытянуть их — и вы сделаете ее несчастной. У журавля длинные ноги, но попробуйте укоротить их — и вы причините ему страдания. Поэтому то, что длинно от природы, нельзя укорачивать, а то, что от природы коротко, нельзя удлинять. В природе не от чего избавляться, в природе ничто не может доставить нам неудовольствие.

Для магического пространства прежде всего характерно полное отсутствие не только страха, но и самой возможности испытывать страх. Если страшно, то это какое-то не то пространство. Морок. Надо плюнуть каку как можно быстрее.

Вы чего-то хотите. Это может быть что угодно: отрываться в Полинезии двадцать три дня, отправить своё бессмертное духовное тело за пределы девяти небесных сфер и кататься по ветрам западного неба на спине золотого дракона, записать компакт-диск с музыкой, прибраться в ящиках, покуражиться с возлюбленной, накопить великие сокровища, договориться о сделке, запечь омара, — что угодно.

Ясно решив перейти к воплощению желаемого, вы предстаёте перед выбором: нажать кнопку «трудно», если вы хотите добавить к процессу усилия и трудности, нажать «просто», если вы чувствуете, что заслуживаете, чтобы вещи сами пришли на ваш путь естественно и без усилий.

Со времён раннего средневековья даосы посвящали себя поиску бессмертия. Наряду с медитациями и совершенствованием ци они занимались оперативной алхимией на основе минеральных и растительных компонентов. При династии Тан они стали склоняться в основном к внутреннему взращиванию, используя термины алхимических процессов для описания своих видений. Внутренняя алхимия — результат этого сдвига — стала поиском бессмертия через психофизические методы, использующие ингредиенты тела. Через объединение противоположностей и последовательность трансформаций адепт объединял два полюса жизни, формирующие материальные и духовные миры. Возвращаясь от мирской множественности к единству Дао, адепт достигал мистического слияния и обретал бессмертную жизнь духа.

Среди мирских людей встречаются такие, которые ради денег занимаются обманом и шарлатанством, присваивая себе звание мужа Дао-Пути. И имя таким людям легион. Я не хочу утверждать, что они вообще ничего не знают. Обычно они имеют грубое представление о предмете, знают, так сказать, где рога у быка, но все они торгуют своей фальшивой славой и используют её, чтобы скрыть лживость своих учений и приукрасить своё враньё. А люди, любящие дела даосов, но не умеющие отличить истинное от поддельного, толпами стекаются к ним и испрашивают их наставлений. Эти горе-учители обманывают своих учеников, держа их на привязи, и отнюдь не советуют им идти искать более выдающихся и незаурядных мужей, заявляя, что всё великое Дао-Путь целиком и полностью исчерпывается их наставлениями. И об этом можно только вздохнуть и пожалеть, ибо и среди достойных и целеустремленных людей немало таких, кто совершает подобные ошибки.

Люди в молодости беззаботны, полагаясь на крепость своего тела и силу своих налитых мускулов. Но именно в этой беззаботности они перенапрягают себя, и тут­-то и появляются зародыши всего множества болезней.

Жизнь быстротечна и нежна, словно утренняя роса, и если не обрести великое снадобье, а принимать одни лекарства растительного происхождения, то хотя и можно продлить жизнь на срок больший, чем у обычных людей, но нельзя отдалить сам великий рубеж своего существования. Поэтому канон бессмертных гласит: «Пестование жизни заключается в непричинении себе вреда — вот главное». Это очень правильные слова.

Если одни упрочают щиты, а другие в ответ точат клинки, одни возводят стены, а другие строят тараны — это всё равно что кипяток заливать кипятком же, от этого кипение только усилится. Нельзя плетью научить собаку или строптивого коня… А вот когда злобные помыслы побеждены внутри, то и голодного тигра можно потрогать за хвост, не то что справиться с собакой или конём! Так, воплотивший дао отдыхает и неистощим, а полагающийся на искусство изнуряет себя, но безуспешно… Кто щедро пользуется плетью, не обладает искусством дальней езды.

Ян и инь — это мужское и женское начала, а не мужчины и женщины, и поэтому между притворно грубым мужчиной и притворно хрупкой женщиной не могут установиться подлинные отношения.

Полностью мощный дух и совершенное космическое тело должны глубоко покоиться в утробе. Утроба у мужчин — это Океан Энергии; у женщин это Океан Крови. Дух и тело должны покоиться там.

С подчеркнуто праведными людьми невозможно жить, потому что они полностью лишены чувства юмора, не позволяют всесторонне проявиться своему человеческому естеству и подвергают опасности себя и других, не осознавая собственной тени.

Тот, кто искусен в делах войны и держит в покорности мир, захватывает не города, нападает не на укрепления, воюет не боевым строем, решает вопросы не раздумьями. Он как бы создает себе пространство, в котором нет противоборства, – и не более того.

Усыпляющий шум многоводного потока заглушает тревожащий звон клинков.

Войско должно действовать, только если обеспечена одухотворенность. План можно осуществлять, только если обеспечена одухотворенность.

Одухотворенность должна иметь конкретное содержание, и в каждой конкретной обстановке нужно искать присущую ей одухотворенность. Войско, не готовое к неожиданностям, – сиротское войско. План, не предусматривающий запасных вариантов, – нищий план.

Чтобы полностью реализовать космические качества собственной целостности личности, тела и ума, даосы используют три вида медитаций… Эти три вида суть медитация концентрации, медитация проникающего виденья (инсайта) и экстатические путешествия.

Случается, что на людей нападают злобные бесовские горные оборотни. Они бросают в людей черепицу и камни, а порой поджигают людские жилища. Иногда можно видеть их тела, бродя­щие туда-сюда, а иногда слышны только звуки их голосов. Но xoрошо владеющий запретительными заклинаниями может посредством пневмы покончить с оборотнями и пресечь их наваждения. Вот как посредством пневмы можно положить конец действиям демонов и духов.

Дао-Путь ведет своего адепта, бродящего в беззаботном скита­нии, по радуге-арке, дарует ему возможность реять в Киноварных Небесах, охватывать все безграничные шесть пустот вселенского пространства и делать все, что он только пожелает. Он всегда держится как вельможа и хозяин, и не знает он никаких невзгод.

Буддист стремится уйти из этого мира, а даос стремится получить ключ от всех миров.

В простом и безыскусном обретается человеческая природа.

А потом пришли «прославленные мудрецы», и люди стали считать человечностью умение ходить, хромая, а следованием долгу — умение стоять на цыпочках. Мир оказался в смятении. Распущенность стала высокочтимой музыкой, суетливость превратилась в торжественный ритуал. Вот тогда в мире начался разброд.

То, что сделало доброй мою жизнь — сделает доброй и мою смерть.

Голова золотого сияния, спонтанного сияния.
Нет грусти, нет смерти — легко.
Используй голову, используй сердце, используй не-прибытие.
Покинь голову, покинь сердце, достигни лёгкости.

Самый важный фэншуй — это медитирующий человек, человек, способный проводить любовь и ясный свет неба в любое место. И это то, что порой забывают, сводя фэншуй к правилам и формулам.

Существуют сотни разновидностей пути служения нечисти, но все они предполагают убиение живых существ для того, чтобы пить их кровь, и только метод пути семьи Ли слегка отличается от них. Хотя на их «пирах счастья» и не режут животных, тем не менее они проводятся на широкую ногу, без каких-либо ограни­чений. На базарах для них закупается все подряд, включая изы­сканные, утонченные и разорительно дорогие продукты — нет такого, который не приобретался бы. А на кухне блюда готовят десятки поваров, оплата их также требует немалых расходов. А следовательно, и эти дела нельзя считать совершенно чистыми и благими. Поэтому учение семьи Ли также должно стоять в ряду тех культов, которые надо запретить.

道書雖言欲得長生,腸中當清,欲得不死腸中無滓。又云,食草者善 走而愚,時肉者多力而悍,食穀者智而不壽,食氣者神明不死。

В даосских книгах говорится о стремлении к долгой жизни — для этого внутренности кишечника должны быть чистыми. У стремящегося к бессмертию внутри кишечника не должно быть отложений. Еще говорят, что едящие траву — хорошие, ходят и дурачатся. Едящие мясо — очень сильны и храбры. Едящие зерно — мудры, живут коротко. Едящие ци — просветлены и не умирают.

Представьте, что до начала Вселенной было Абсолютное Ничто. Представьте, что в Абсолютном Ничто появилось сексуальное желание, сначала только маленькое движение внизу. Но через миг это движение начало расти, как это обычно бывает, и росло, пока не превратилось в отчётливое урчание, которое стало таким мощным, что всё Абсолютное Ничто начало хрипеть и стонать.

Когда высыхает пруд, рыбы, оказавшиеся на суше, увлажняют друг друга жабрами и смачивают друг друга слюной. И все-таки лучше им забыть друг о друге в просторах многоводных рек и озер.

Со времен Трех Династий каждый человек в мире променял свою природу на что-то иное. Низкий человек жертвует собой ради выгоды, служилый человек жертвует собой ради славы, сановный муж не щадит себя ради семьи, а мудрец приносит себя в жертву всему миру. И как бы ни были различны занятия этих людей, какую бы память они ни оставили о себе, все они были одинаковы в том, что наносили ущерб своей природе и губили себя.

Концепция у-вэй является центральной в даосском учении. Часто это переводят просто как не-деяние. Оказывается, есть удивительная филологическая общность между «анархизмом» и «у-вэй». Так же, как греческое «ан-архос» значит отсутствие правителя, у-вэй означает отсутствие вэй, где вэй значит «искусственная, измышленная деятельность, которая нарушает естественное и спонтанное развитие». С политической точки зрения вэй означает применение власти. Выполнение чего-либо в соответствии с у-вэй рассматривается как естественное; это приводит к естественному и спонтанному порядку. Это не имеет ничего общего с применением власти.

Когда кто-то хочет завладеть миром и переделать его,
Я вижу, что он не добьется своей цели.
Мир — божественный предмет, переделать его нельзя.
Кто будет его переделывать, погубит его;
Кто будет держаться за него, потеряет его.

Когда для данной ситуации выработана действительно подходящая и мощная стратегия, то, по опыту, возникает два знака:

  • возникает чувство правильности: это особое чувство, которое трудно с чем-то спутать;
  • в момент, когда стратегия выработана, прояснена и продумана — уже в этот момент ситуация начинает изменяться «сама собой», хотя намеченные стратегические действия ещё не начали выполнять.

Второе случается не всякий раз. Действия всё же важны.

Всё есть ритуал.

Даже сидение на зелёном пуфе в обнимку с макбуком в стильном коворкинге — это ритуал служения богам силиконвэлли в надежде, что снизойдёт их венчурная благодать.

Он не откажется от своего положения ремесленника ради почетной обязанности заменять покойника на траурной церемонии. Но он не откажется и оставить ритуальные кубки и чаши для того, чтобы идти на кухню помогать не знающему своего дела повару.

Чтобы наслаждаться бытием, сделай его важнее небытия. Чтобы воплотить небытие, устреми взор к несуществованию небытия.

Духовность без Жизненности не дает человеку жить, а Жизненность без Духовности влечет за собой смерть.

Царь Хуань-гун читал книгу в своем дворце, а у входа во дворец обтесывал колесо колесник Бянь. Отложив молоток и долото, колесник вошел в зал и спросил: «Осмелюсь полюбопытствовать, что читает государь?»

— Слова мудрецов, — ответил Хуань-гун.

— А мудрецы те еще живы? — спросил колесник.

— Нет, давно умерли.

— Значит, то, что читает государь, — это всего только шелуха душ древних людей.

— Да как смеешь ты, ничтожный колесник, рассуждать о книге, которую читаю я — единственный из людей? Если тебе есть что сказать, то говори, а нет — так мигом простишься с жизнью!

— Ваш слуга судит об этом по своей работе, — ответил колесник. — Если я работаю без спешки, трудностей у меня не бывает, но колесо получается непрочным. Если я слишком спешу, то мне приходится трудно и колесо не прилаживается. Если же я не спешу, но и не медлю, руки словно сами все делают, а сердце им откликается, я об этом не сумею сказать словами. Тут есть какой-то секрет, и я не могу передать его даже собственному сыну, да и сын не смог бы перенять его у меня. Вот почему, проработав семь десятков лет и дожив до глубокой старости, я все еще мастерю колеса. Вот и древние люди, должно быть, умерли, не раскрыв своего секрета. Выходит, читаемое государем — это шелуха душ древних мудрецов!

Человек с опустившимся сердцем — что узник. Человек с вознесшимся сердцем все равно что палач.

Цзяньу повстречал безумца Цзе Юя. “Что сказало тебе Полуденное Начало?” — спросил безумец Цзе Юй.

— Оно сказало мне, что государь среди людей сам уста­навливает законы, правила, положения и образцы и никто из смертных не отваживается не внимать им и не изменяться благодаря им! — ответил Цзяньу.

— Это неправедная власть, — сказал безумец Цзе Юй. — Управлять Поднебесной — все равно что переходить вброд океан, долбить долотом реку, учить комаров ходить строем или нести гору на спине. Когда мудрый берется за государственные дела, разве он станет управлять внешним? Он сначала выправляет себя, а уже потом действует и дела­ет лишь то, что может сделать безупречно. Ведь и птицы ле­тают высоко, чтобы быть недосягаемыми для стрелы, а по­левая мышь роет себе нору под священным холмом как можно глубже, чтобы никто не мог добраться до нее или выгнать ее оттуда. Неужели люди глупее этих крошечных существ?

Люди Юэ убили трех царей подряд, и царевич Шоу в страхе бежал в пещеры Дань, так что в Юэ не стало государя. Юэсцы долго искали царевича и в конце концов нашли. Но царевич не захотел выйти к ним. Тогда юэсцы подожгли вокруг траву, заставили его выйти из пещеры и подняться на царскую колесницу. А царевич, взойдя на колесницу, воскликнул, обратив лицо к небу: «О, царский титул! Царский титул! Неужели я не мог тебя избегнуть?» Царевич Шоу говорил так не из ненависти к царскому титулу, а из страха перед опасностью, грозившей ему. Такой человек не стал бы губить свою жизнь из-за царства. Оттого-то юэсцы и хотели поставить его своим царем.

В знании важнее всего отсутствие сомнений, в действии — отсутствие ошибок, в содеянном — отсутствие сожаления.

Нужное не сложно, сложное не нужно.

Благородный муж безмятежен и свободен, а низкий человек разочарован и скорбен.

Не стоит принимать долгосрочные решения в короткие сроки.

Моря и реки потому способны царствовать над горными потоками, что умеют быть внизу.

Не восхваляйте труднодостижимые товары и в народе не будет воровства.

Маленький человек маленькое зло злом никогда не считает. Поэтому никогда не удерживается от маленького зла. Маленькое добро он не считает добром. Поэтому никогда не делает маленького добра.

Весь смысл жизни — в последнем осмысленном выдохе.